?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Заколдованное место

Паситесь, мирные народы!

Вас не разбудит чести клич.

К чему стадам дары свободы?

Их должно резать или стричь.

Наследство их из рода в роды

Ярмо с гремушками да бич.

(А.С.Пушкин)

   Нет, не вытанцовывается у российской либеральной публики с Украиной.

  Я не имею в виду танцоров профессиональных, вроде г-д  Доренко, Киселева и им подобных. Для них «танец с саблями» - коронный номер программы, который они могут исполнить  хоть во сне, хоть  под общим наркозом. Хореография такого рода неинтересна, поскольку абсолютно предсказуема: вплоть до каждого эффектного коленца, отработанного в ходе долгих репетиций, вплоть до каждого выхода на «бис!», отшлифованного под руководством все тех же режиссеров-постановщиков. Речь не о них.

   Речь – по большому счету – о нас. О тех, кто относит себя к российской интеллигенции.  Пусть не всем дано выступать на «Эхе Москвы», не всем дано писать в популярных изданиях, большинству приходится nolens volens сопеть в две дырочки у себя в бложиках, но все-таки, господа…  Как-то странно получается, ей-Богу.  В соседней стране уже третий  месяц  идет антикриминальная революция, народ в массовом порядке организуется для борьбы с коррумпированым режимом, демонстрирует удивительные навыки не только выживания, но и сохранения собственного достоинства в экстремальной ситуации, а со стороны «властителей дум» российской интеллигенции, pardon my French, российского либерализма и российской демократии  – тишина.  За весьма немногими исключениями. 

    Остальные лидеры российской оппозиции (как в кавычках, так и без них, не до грамматических тонкостей тут!) хранят столь упорное молчание во всем, что касается событий в Украине, что это, честно говоря, становится не просто уже тягостно, а тягостно неприлично. Мрачное такое получается молчание, с гробовым оттенком. Похоже на выжидание советских войск на правом берегу Вислы, пока нацисты не потопят в крови Варшавское восстание.Словно российская либеральная элита, включая и далеко не самую воспитанную ее часть, вся как по команде вдруг вспомнила некое правило хорошего тона: «Если не можешь сказать ничего хорошего, лучше молчи!» В принципе, правило мудрое, но в данном случае приходится – увы – констатировать, что ничего «хорошего» об украинской революции наши «либеральные вожди», видимо, сказать не могут. Очередной раз, тем самым, подтверждая справедливость известной фразы Вернадского: «Демократия в России заканчивается там, где начинается Украинский вопрос»(с). Говорят, правда, что это – парафраз более раннего высказывания о том, что, мол,  русский либерализм заканчивается там, где начинается польский вопрос, что, кстати, вполне возможно, но до первоисточника я так и не добралась. Приходится провести границу распространения русского либерализма лишь ориентировочно: где-то между Днепром и Вислой, естественно, с большим припуском как в восточном, так и в западном направлении, поскольку аппетиты русского либерализма в отношении бывших русско-имперских земель все-таки могут варьироваться от довольно скромных претензий на Донбасс и Запорожье до  размышлений о том, что и поляки, в принципе, тоже на русской земле живут.

   Ну, а если лидеры по всему спектру российских либеральных сил -  за немногими, повторю, исключениями – молчат и виртуально переминаются с ноги на ногу, то чего ж, спрашивается, ожидать от широкой общественности, отпущенной в этом принципиальном вопросе вдруг и совершенно неожиданно на вольный выпас?! «Паситесь, - мол, - мирные народы!»(с) Они и пасутся по мере сил, в основном в широком радиусе от «вернуть России Крым» до «Украина – это вообще часть  России»и «русские и украинцы – это один народ».

   Спрашивается – почему так? Ведь не любит та же самая либеральная общественность коррупцию, выступает за честные выборы и за демократизацию политической системы в России! То есть, представления о том, «как надо» существуют, но перед лицом «украинского вопроса» отступают даже не на второй, а на третий или еще более дальний план. Исчезают: «как сон, как утренний туман»(с) Это – действительно  интересный феномен, и проблема тут на самом деле очень глубокая, залегающая едва ли не на уровне коллективного бессознательного российского общества. Основательно, академически, ее, конечно, нужно рассматривать в рамках исторической социологии вместе со всем спектром проблем формирования русской нации. Но это – огромная тема, к которой мы еще, может, когда-то вернемся.

   В данный же момент и в применении к конкретному «украинскому вопросу»  в ответ на «почему так?»  можно выдвинуть  следующие  два не вполне внятных, на первый взгляд, пункта:

{C}111. «Украина наша»

{C}2. 2. «А чего это они?!. А???»


1.       Пункт первый, в принципе, достаточно очевиден. «Украинский вопрос» для большинства российских граждан – не абстракция.  Он воспринимается чрезвычайно эмоционально, на сугубо личном уровне. Это вам не Белоруссия, о которой хоть и было известно, что она – братская славянская республика, но этим, как правило, дело и кончалось.  С Киевской Руси начиналась История России во всех без исключения учебниках, на Украину  (в Крым) ездили каждое лето в отпуска и на каникулы, «Ночь перед Рождеством» смотрели каждый Новый Год по телевизору... Ах, Николай Васильич, Николай Васильич, что же Вы наделали с  российской публикой, и даже не с интеллигенцией – Бог бы с ней - а ведь со всеми!  Ибо «Чуден Днепр при тихой погоде, когда вольно и плавно мчит сквозь леса и горы полные воды свои. Ни зашелохнет; ни прогремит. Глядишь, и не знаешь, идет или не идет его величавая ширина, и чудится, будто весь вылит он из стекла, и будто голубая зеркальная дорога, без меры в ширину, без конца в длину, реет и вьется по зеленому миру. Любо тогда и жаркому солнцу оглядеться с вышины и погрузить лучи в холод стеклянных вод и прибережным лесам ярко отсветиться в водах.»(с)

  Волшебный образ нарисовал нам великий украинец.  Заворожил, зачаровал и чудным Днепром, и дивной Ночью перед Рождеством, когда летал пригожий козак на чорте в Санкт-Петербург за царицыными черевичками. Добыл козак черевички и женился на своей Оксане, а вот чем кончилась история запорожцев, с которыми он вместе лицезрел  и царицу, и Потемкина, нас не интересует. Потому что мы не об этом читаем.  А Гоголь, между прочим, об этом писал.

   В отличие от нас, застывших в изумлении перед сказочной красотой и величием гоголевской Украины, Николай Васильевич отлично понимал, что он пишет портрет «мертвой царевны». От того – и готический ужас, столь явный, столь очевидный и столь, казалось бы, противоречащий пропитанному солнцем и пронизанному светом миру Сорочинской ярмарки.  Те козаки, что, повалившись на колени, вопрошали «помилуй, мамо, за что губишь верный народ?»(с) , в отличие от Вакулы, вернулись из Петербурга ни с чем. Через несколько месяцев после этой аудиенции Екатерина II подписала Манифест о ликвидации Сечи, казна и архив Сечи были конфискованы, а крепость – сровняна с землей российской артиллерией.

  К чему это я? Ну, для начала – к тому, что Гоголь потому и писал с таким жаром о любимой своей Украине, что уж не было ее: он воссоздавал то, что безвозвратно ушло и о чем, кстати говоря, писать можно было лишь с большой оглядкой. В царствование Екатерины, например, вспоминать публично о Запорожской Сечи и запорожцах было официально запрещено. Еще отец Николая Васильевича мог писать пьесы на украинском языке, для его сына это было уже невозможно. Украина активно русифицировалась, начиная с самого своего названия: став Малороссией.  Русификация продолжалась и далее, вплоть до фактического запрета употребления украинского языка и украинских общественных организаций Столыпиным в 1910 г.

   То есть, «нашей» эта страна делалась тщательно. Исходя из таких параметров, «нашей» можно продолжать считать и Польшу тоже.  Но с Польшей – и тут мы возвращаемся к тому с чего я начала – нет этих личных, почти интимных связей у русской публики: не писал Адам Мицкевич (родившийся, кстати, в Речи Посполитой,на территории нынешней Белоруссии) знакомых нам с детства волшебно-пугающих историй на русском языке, и не лежит Польша на пути в желанный отпускной Крым. Неужто так просто все?

    Да нет, конечно, не так все просто, но раскапывать дальше сейчас нет ни места, ни времени, а потому вспомним, что у нас есть еще Пункт Второй, а именно:

2.       - «А чего это они?! А???»

   Этот пункт только кажется странным на вид и не очень понятным, а на самом деле как раз тут-то все очень просто. В Росии – коррумпированный, авторитарный и все более закручивающий гайки режим, к которому российская либеральная общественность испытывает отвращение и неприязнь разной степени интенсивности (тут спектр широк, но в любви к режиму ВВП среди либералов признаваться не принято).  В Украине – тоже коррумпированный режим, который уже четыре года как резко закручивает гайки и скатывается в авторитаризм. В России все попытки протеста захлебнулись, никакой самоорганизации «снизу» не произошло, многие первоначальные лидеры протеста откровенно перешли в стан «системной оппозиции», так что  сейчас вполне можно сказать, что ВВП полностью контролирует ситуацию. То есть, российским либералам, вроде как живется ничуть не лучше, чем украинским, а, может, даже и хуже: коррупция, все большее ограничение свобод... Ну, понятно, да? И, тем не менее, они - ничего, как-то живут. Как-то так терпят и мирятся с положением. А украинцы, понимаешь, среди зимы понастроили баррикад, повылезли на Майдан, начали жечь шины и устраивать разгул прямой демократии, вплоть до того, что оказывают непосредственное давление на лидеров оппозиции!

    Конечно, такое поведение вызывает раздражение. Вслух подобные претензии высказать, вроде, и неудобно, но под соусом того, что, мол, надо вести себя цивилизованно, демократии нужно добиваться демократическими методами, и вместо того, чтобы жечь шины надо было ждать морковкина заговенья следующих выборов... под таким соусом – ничего, сойдет. Можно еще при этом строго указать на то, что в Европе подобное поведение не поощряется.  В ответ на это можно рассказать указующим несколько историй о том, как достигались «Свобода, Равенство, Братство»(с) в Нидерландах, в Англии, в Америке, во Франции и посмотреть, как долго они будут приглаживать вставшие дыбом на загривке волосы.

                                                                 *************************

   Собственно, разговор о различиях в отношении к зарвавшейся коррумпированной власти приводит нас к еще к одному серьезнейшему вопросу. К вопросу о том, почему Украина – не Россия. Как бы ни хлопал крыльями в душах российских либералов имперский двуглавый орел, не воспарить ему в украинском небе.

   Начнем с простого примера:

Кто-нибудь может себе представить толпу в московском, например, метро, направляющуюся на митинг и поющую – ну, не Гимн СССР на слова Михалкова -  этого ни от кого требовать нельзя – но хоть что-нибудь? Есть у российского общества что-нибудь такое, что могло бы хоть на несколько минут объединить толпу в метро? Вообще, задумаемся: есть ли в России песня, способная объединить если не всех, то хотя бы многих? Ту же толпу в метро? «Шумел камыш»? «Голубой вагон»? «Миллион алых роз»?  Кстати, кто-нибудь знает слова почти мифической песни «Шумел камыш»?

Еще один клип, примерно того же плана, только еще интереснее:

Кто-нибудь может себе представить, чтобы в Москве пикетирующие Минобороны оппозиционеры пели, опять же, Гимн, а офицеры по ту сторону чугунной решетки отдавали честь и вообще слушали обращаемые к ним речи вместо того, чтобы вызвать «кого следует» с соответствующим количеством автозаков?

   Главным открытием последних двух месяцев стало, пожалуй именно это: осознание того, как серьезно отличается украинское общество от общества российского. Несмотря на , казалось бы,  общее «совковое» происхождение, украинская революция убедительнейшим образом продемонстрировала то, что в Украине сложилась гражданская нация.  На протяжении последних двух месяцев украинцы доказали наличие у них хорошо развитого, зрелого гражданского общества, способного к самоорганизации на местах, не дожидаясь инструкций из какого-нибудь «центра». Или даже от оппозиционных политических партий.

   Что особенно поражает российского зрителя – это способность украинцев «организовать жизнь» даже в совершенно экстремальных условиях, сохранив при этом достоинство и – иначе это не назовешь – чувство ответственности друг за друга. Это – одно из основных чувств, сплачивающих нацию воедино. Я помню, как была удивлена, увидев в репортаже с самых первых дней Майдана двух врачей, которые принесли дефибриллятор: толпа, есть пожилые и больные люди, вдруг кому-то станет плохо с сердцем... Честно говоря, это выглядело как фантастика. То, что очень быстро были организованы палатки, места для обогрева, где можно выпить чаю и съесть бутерброд – это все навыки жизни, навыки нормального быта, которые – увы – в России сейчас воспринимаются как нечто почти исключительное. Вот здесь можно прочитать прекрасное описание того, как это делается: как создаются, говоря языком антропологии, «структуры повседневности», причем организуются они – хочу еще раз подчеркнуть – снизу, на добровольных началах, просто в силу того, что в обществе сохранилось знание о таких структурах и умение их выстраивать.

   Именно эти структуры и способность создавать «снизу» органы прямой демократии, способность создавать органы самозащиты и защиты интересов общества в целом , а также наличие национальной объединяющей идеи: идеи ликвидации коррумпированного режима и создания демократических институтов в стране – позволяют говорить о принципиальном отличии украинского общества от общества российского. И здесь даже уже на второй план отходит проблема украинского языка: в ряде городов Востока страны майданы проходили вообще на русском, Кличко говорил по-русски на майдане в Киеве, там же выступали по-русски представители Харькова и Донецка. Всех принимали хорошо, никто не свистел.  Гораздо важнее – повторю – то, что в Украине сформировалась нация, объединенная общей идеей, общими символами,  а теперь – и стремительно создающейся историей борьбы за свою свободу.

   По сравнению с Украиной, картина современного российского общества особого оптимизма не внушает. Это, как я уже говорила – отдельная большая тема, до которой я попробую когда-нибудь добраться. Если же обрисовать ситуацию коротко, то в России сейчас нет нации. Есть государство с одной стороны, и есть население – с другой. Довольно большая часть населения по целому ряду исторических и социальных причин ассоциирует себя с государством в широком смысле этого слова. Таким образом, государственная идеология подменяет национальную (которая фактически так и не создается, но это – уж совсем другая история), гражданское общество находится в самом зачаточном состоянии, т.к. ожидается, что все его функции должно выполнять государство, а любое побуждение к действию ожидается «из центра».

   Причем, центр не должен обязательно быть государственным: протестная деятельность тоже – как то так получается – должна инициироваться хоть каким-нибудь «центром». Достаточно вспомнить, какие надежды возлагались на КСО во время его выборов – чуть ли не организация смены власти в течение одного года, и каково было разочарование, когда этого и близко не произошло. В нынешнем своем состоянии российское население может быть крайне недовольно властью, но оно так же не способно к самоорганизации, как пчелиный рой без пчелиной матки: нет центра – нет действия. Для того, чтобы началась какая-то активная деятельность, должен поступить некий побудительный импульс: хоть из Кремля, хоть из КСО, хоть от Великого Дракона Всея Руси, ежели таковой когда-нибудь заведется.

   Разумеется, какую-то (и, возможно, значительную) роль играет и то, что российский режим обладает серьезными ресурсами для – прежде всего - умелого привлечения на свою сторону наиболее перспективных деятелей оппозиции; а, во-вторых, по крайней мере до сих пор, для подачек населению, позволявших надеяться на некоторое дальнейшее улучшение. Плюс, сыграла свою роль страшная травма 90х годов, которая фактически отбила у целого поколения, а то и двух, всякое желание заниматься общественной жизнью и политикой. Все это, несомненно, играет серьезную отрицательну роль, и в результате мы – увы – видим общество, не способное не только к самоорганизации, но и к поддержанию нормальных жизненных функций в себе самом: общество, не способное к защите своих интересов, а зачастую даже не способное осознать, в чем эти интересы заключаются.

   Как же при таких условиях может вытанцовываться, скажите на милость? Да и не только с Украиной, но и, так сказать, соло?!. Натуральное заколдованное место – Россия:  «...Что хочь делай: не берет, да и не берет! Ноги как деревянные стали. «Вишь, дьявольское место! вишь, сатанинское наваждение!..»(с)

А вы про что подумали?

Tags:

Comments

elena_tt
Feb. 13th, 2014 06:54 am (UTC)
Ну,"население" в полуоткрытом информационном состоянии всё-таки имеет возможность самообразовываться. Будем надеяться на это.
Я не склонна называть наш народ "населением". Считаю, что это слово ввела в обиход как-раз элита, предавшая свой народ. Народ им не "такой", понимаешь! Русские русофобы.
Кстати, Украина стала "лаксмусовой бумажкой" для прояснения вопроса "правильности" русских националистов (для меня, по крайней мере). Те из них, что поддерживают альянс русские+империя ("неправильные")понятно что говорили.





Edited at 2014-02-13 06:57 am (UTC)
x741
Feb. 13th, 2014 10:56 am (UTC)
И вся известная история России - история такого предательства. Начиная с А. Невского, призвавшего своим доносом карательную экспедицию тататро-монголов с целью уничтожения своих же братьев, искавших объединения с целью изгнания захватчиков.
elena_tt
Feb. 13th, 2014 12:36 pm (UTC)
Ясень пень - завоевание русских шло руками русских же (что тогда, что при сталинщине). Я и говорю - менталитет завоёванных.
x741
Feb. 13th, 2014 12:49 pm (UTC)
Не совсем. Менталитет завоёванных может быть и менталитетом сопротивления оккупантам. У нас же сложился менталитет приспособленцев - что князей к большей силе захватчиков, что рабов - к власти господ.
elena_tt
Feb. 13th, 2014 05:33 pm (UTC)
А если оккупанты - "свои" же? Сами себя завоевали, так сказать.
Вот и получился менталитет приспособленцев.
x741
Feb. 13th, 2014 06:10 pm (UTC)
Не "если", а так и есть: оккупанты - свои же. И многовековой стокгольмский синдром в национальном масштабе.
PS. Ниже deddon ссылку дал, где подробно про это написал: http://deddon.livejournal.com/61809.html
elena_tt
Feb. 13th, 2014 07:12 pm (UTC)
Спасибо за текст ( жёсткий, горький и... русофобский ). Но даже этот сам текст небезнадёжен - ведь возродились же нормальные крестьяне за те нормальные 50 лет. Всё дело не в генах, а в условиях. Пример - Северная и Южная Корея. Да, русским более свойственен восточный менталитет, чем европейцем. Со всеми его прелестями. Но живут же и люди восточного менталитета нормально (в соответствующих условиях).
Украине всё-таки легче вылезать из рабства, поскольку там и на генном уровне больше западного менталитета, и есть Западная Украина, меньше пострадавшая от сталинщины, и нет нефти.
susel2
Feb. 14th, 2014 03:15 am (UTC)
Текст, о котором Вы говорите, излишне эмоционален и, к сожалению, мало что объясняет. Как-то так от варягов - и до двадцатого века протягивается непрерывная преемственность страха и насилия. Но страх и насилие были ВЕЗДЕ. Нет ни одной современной страны мира, которая избежала бы завоеваний, разделения на элиту и завимимый народ и т.п.
В конце концов, в предков русских есть (были) традиции самоуправления и вечевой демократии. Была Старая Ладога, были ганзейские города Псков и Новгород...
Акценты, мне кажется, нужно расставлять по-другому.
Но это - большая тема, на целую книгу потянет:)
elena_tt
Feb. 14th, 2014 06:08 am (UTC)
Были и декабристы (элита пыталась изменить условия ). Были и стотысячные демонстрации в новейшее время за демократию.
Я пытаюсь ответить на популярный вопрос - почему Украина идёт на Майдан, а русские - не очень.
x741
Feb. 14th, 2014 09:31 am (UTC)
Потому что у русских "от варягов до двадцатого века протягивается непрерывная преемственность страха и насилия". Но только если насилие действительно было везде, то страх и подчинение развивались именно у нас.

Тогда и ответ на вопрос почему Украина - не Россия оказывается очень простой: у украинцев нет страха перед властью.

Вначале на Евромайдан вышли тысячи. Власть стала запрещать и разгонять. Тогда вышли десятки тысяч. Власть стала мочить демонстрантов. Теперь вышли уже сотни тысяч и наиболее активные начали физически бороться с властью. Власть поставила протестующих вне закона. Начались уличные бои, по сути - восстание.

И это не только Киев. В множестве регионов безоружные люди блокировали милицию и военных, собиравшихся в Киев на подмогу власти.

Как сказал Доренко, "никто никому не подчиняется вообще никогда". И не боятся последствий - в этом вся разница.