?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Окончание. Начало см. здесь.

Вместо этого вся оставшаяся часть документа посвящена таким режущим и колющим предметам, как “новый империализм”. Автор успокаивает нас – мол, “не надо пугаться термина”. Да кто же у нас боится терминов – у нас, где термины можно изгибать произвольным образом, где примитивный государственный сервилизм величает себя “правым движением”? Бог с ними, с терминами, нам бы в сущности разобраться.

А сущность эта очень проста. А.Улюкаеву не дают покоя лавры Гумилева, Радзинского и Фоменко. Ему тоже хочется изобрести свою “историю” России. В этой “истории” “русская культура является общей для всех народов”. В этой истории “разные народы и разные культуры объединяются во имя обеспечения мира, порядка и защиты свободы на населенной этими народами территории”. Собственно, как может человек нести эту приторную ахинею и одновременно быть апологетом бомбардировок одного из этих народов, понять совершенно невозможно.

Для подкрепления своей “истории” А.Улюкаев поминает призрак “ленинской национальной политики”. В интерпретации А.Улюкаева “большевики сделали ставку на раздробление народов России по национальному признаку”. Неужели ему неизвестно, что историческая роль большевиков была совсем противоположной? Раздробление старой России (наряду с раздроблением старых Османской и Австро-Венгерской империй) произошло безо всяких большевиков, которые опирались вовсе не национальные окраины, а на великорусские области. Как раз большевики с самых первых недель своей власти приступили к завоеванию отделившихся народов. И победили они во многом как раз потому, что проводили эту политику умнее и тоньше, чем прямолинейные сторонники “единой и неделимой”, наследником которых оказывается наш автор.

Забавно, что, говоря о нехорошей ленинской политике, автор сводит ее к созданию “национальных автономий”, строго осуждая их специальный статус. На следующей же странице тот же автор с большим пиететом вспоминает о дореволюционном опыте создания… таких же автономий, или, как он их пышно именует, “регионов с особым статусом, с дифференцированным законодательством, которые будут входить в государство на федеративных основаниях и, соответственно, иметь как особый круг обязанностей, так и особый набор прав”.

Оставим в стороне абсурдное упоминание “федеративных оснований”, якобы имевших место в самодержавной монархии. Забудем о том, что как минимум последние лет сорок императорской России вся ее внутренняя политика во многом вращалась вокруг ликвидации еще остающихся элементов местной административной самобытности. Но зачем быть таким флюгером, зачем так самозабвенно бежать за любым поветрием интеллектуальной моды – в данном случае моды на тотальную апологетику всего имевшего место до 1917 года?

Поразительно, кстати, как легко наши “правые” позволяют себе решать за других. Так, им известно, что “народам России эта автономизация не нужна”. Кто это говорит? Тот, кто парой страниц выше изображал себя сторонником самоуправления?

Если же эта автономия, это местное самоуправление захочет выработать себе какую-нибудь законодательную бумагу, то наш автор уже настороже. Как, по мнению читателя, относится он к нынешней конституции России (принятой, как известно, вопреки действующему на тот момент закону о референдуме)? Как к рабочему документу, содержащему множество туманных мест и сомнительных положений, типа выборов по партийным спискам? Ответ неправильный. Наша конституция – документ божественной силы, превосходящий все другие. Поэтому ко всем другим документам конституционного характера надо относится так: “если в ней написано то же, что и в Российской, то она не нужна, а если другое – то она вредна”.

Для демагогии нет пределов. Она выплескивается за пределы России. Автор обнаруживает, что
государства, находящиеся на постсоветском пространстве имеют колоссальные экономические и иные привилегии за счет России, но не несут, в большинстве своем, никаких реальных обязательств перед ней”.

Он до сих пор считает эти государства не вполне независимыми. Он, похоже, так и не вышел из эпохи собственного нахождения в правительстве. Это тогда, действительно, закладывались основания межеумочного СНГ – в первую очередь “рублевая зона” (ныне, к счастью, давно похороненная), нелепый двойной налоговый режим (для торговли внутри СНГ и вне ее) и русские войска, неизвестно зачем стоящие за пределами России. Закладывались, между прочим, как раз в то время, когда нынешние “правые” имели некоторое влияние на ход дел…

Самое же интересное, что он, сам того не замечая, полностью оказывается в плену той самой советской национальной политики, которую так страстно осуждал и которую почему-то назвал “ленинской” (хотя окончательно складываться она стала в 1922-1923 годах, когда Ленин фактически уже вышел из игры). Главная особенность этой политики заключалась в ранжировании народов СССР – одним был положен статус союзной республики, другим та или иная степень автономии в составе союзных республик. Так вот, А.Улюкаев последовательно продолжает этот подход. Бывшим союзным республикам он фактически предлагает вполне разумную альтернативу: или уходите совсем, или вступайте в тесный союз, или входите в состав России. Но бывшим автономиям предлагается гораздо более урезанное меню. Если, например, народу Белоруссии дано право испытать жизнь в рамках полноценной независимости и, при желании, снова добровольно воссоединиться с Россией, то той же Чечне такую же возможность А.Улюкаев предоставить отказывается.

Наконец, поучения автора выходят за пределы собственно России и СНГ. Он вещает народам всего мира: “правые отвергают идеологию этнического национализма. Они не согласны с утверждением, что будущее за националистической дезинтеграцией многонациональных государств. Это ложная и опасная идеология, ведущая к сепаратизму, ненависти и кровопролитию”.

Воистину, страсть потрафить электорату (как этот электорат видится “правым”) застилает им глаза! Они нашли самое неудачное место и время для проповеди идеологии многонациональных империй. Они не видят, ЧТО происходит вокруг них и у них же самих под ногами. Они не понимают, как во всем мире уже как минимум 150-200 лет идет последовательный процесс формирования именно национальных государств, которые, как общее правило, оказываются наиболее устойчивыми, свободными, динамичными. В одних случаях этот процесс идет мирно и практически безболезненно, в других (там, где излагаемая автором идеология пустила прочные корни) – посредством войн и конфликтов.

При этом, казалось бы, для правых, для либералов основным принципом должно быть то, что люди сами могут решать, как им жить, в том числе – в какой стране. Если жители какой-то области желают жить самостоятельно – что могут возразить правые, если, конечно, они не исповедуют статолатрию, не поставили Государство на место единого Бога?

Собственно, что плохого усмотрели А.Улюкаев в сепаратизме? Сепаратизм – это право на отделение. Противоположность сепаратизму – это крепостное право, принудительная прописка, коммунальная квартира, запрещение разводов, рабство. В этом, что ли, идеал наших “правых”?
Более того. Наш теоретик, “отвергая этнический национализм” и сепаратизм, попадает сразу в две лужи.

Во-первых, на более общем уровне, он не может и никогда не сможет объяснить, почему, собственно, реально существующие государства должны существовать именно в нынешней форме. Конечно, если признать, что Россия – прежде всего страна русских, то все будет ясно и логично. Тогда можно говорить о некотором несоответствии ее фактических границ границам этнографическим, можно думать о возможной будущей ректификации границ – с отказом от областей нерусских, с возможным объединением областей русских. Если же отвергать принцип национального государства, то само существование России (как и любой другой страны) окажется случайной прихотью истории, выстроенной на песке. Единственной рационализацией ее нынешней формы будет факт подчиненности территории властвующему правительственному начальству. Такая рационализация вряд ли может удовлетворить кого-либо, кроме особо завзятого приверженца статолатрии, для которого Начальство и Государство есть начало и конец всего сущего.

Во-вторых, сама реальная историческая практика как старой императорской России, как СССР, так и России нынешней полностью опрокидывает выстроенную автором схему. Внешнеполитические действия России в огромном большинстве случаев были сознательно направлены как раз на дезинтеграцию многонациональных государств. Список воистину бесконечен. Его можно начать с дезинтеграции Швеции посредством отделения Балтийских провинций и Финляндии; дезинтеграции Польши посредством неоднократного отделения украинских, литовских и белорусских земель; дезинтеграции Турции посредством поддержки балканских народов; дезинтеграции Персии посредством отделения армянских и азербайджанских территорий; дезинтеграции Австро-Венгрии посредством поддержки чешских и сербских сепаратистов; дезинтеграции Китая посредством отделения Монголии и Тувы. СССР продолжил это дело – дезинтеграции подверглись Румыния и (снова) Польша, делались попытки в направлении Ирана и Турции, наконец, самую разнообразную помощь получало движение за деколонизацию – по определению дезинтеграционное. Наконец, после 1991 года Россия активно поддержала дезинтеграцию Молдавии и Грузии.

Собственно, как раз случаи участия России в дезинтеграции многонациональных империй автор приводит как примеры особенно благотворного воздействия нашей страны на ход мирового развития (для экономии места можно оставить без обсуждения такие яркие образцы виртуальной истории в стиле Фоменко, как “остановленная” агрессия Карла XII против России и некая глобальная угроза от “неукрощенного” Фридриха): “Россия остановила Карла XII, укротила Фридриха Прусского, не позволила Англии задушить морской блокадой молодые Соединенные Штаты, о Россию разбился Наполеон”.

К области той же виртуальной истории следует отнести и легенду о России как “жандарме Европы”, и россказни о постоянно увеличивающимся числе “конфликтов и нестабильных регионов”, и важную роль России, которая (тут чувство юмора и реальности окончательно изменяет автору) просто “не может оставить США, исторически недостаточно подготовленные к роли блюстителя порядка и не чувствующие на себе моральных обязательств перед всем миром, в одиночку распоряжаться на международной арене”.

В довершение всего этого – как выражался Ленин, “военная программа пролетарской революции”. Она адекватна “пиаровскому” техническому заданию: “еще не один год российская армия будет частично комплектоваться по призыву” (по-русски это значит, что “правые” полностью одобряют грязную шулерскую игру с “отменой призыва” перед прошлыми президентскими выборами) и
“увеличение военных расходов страны” (большой привет от ЛДПР и КПРФ).

* * *

Итак, вот что нам предлагается под маркой “правого курса”, “правого поворота” и прочих сугубо “правых” вещей.

Что здесь правого? Ничего.
Что здесь оригинального, нового для России? Ничего.
Что здесь старого, но верного и испытанного? Опять же, практически ничего.

Этот курс свидетельствует о полном идеологическом крахе тех, кому выпал небывалый шанс в 1991-1992 годах. Уже тогда было ясно, что у той “команды” отсутствует сколько-нибудь адекватная и содержательная экономическая программа. “Радикальная реформа Гайдара” началась и закончилась в январе 1992 года половинчатым освобождением цен. Все, что происходило после, было в лучшем случае медленным отступлением – кадровым, идеологическим, моральным. Отступление это оправдывалось “политическим реализмом”.

Нынешние “правые” так и не поняли, что в настоящей долгосрочной политике принципиальность – лучший актив, а последовательность и честность – лучший реализм. Их методом стала политическая мимикрия, постоянное стремление любой ценой найти место под политическим солнцем.

Это, собственно, никакой не “поворот” и не “курс”. Это окончательная капитуляция разума.

Источник здесь.


Comments

( 1 comment — Leave a comment )
toi_samyi
Nov. 16th, 2016 08:57 pm (UTC)
интересно, кто такой улюкай (или улюк)? чей он - этот Улюкаев?
( 1 comment — Leave a comment )