susel2 (susel2) wrote,
susel2
susel2

Category:

Смелые люди, или еще раз о роли личности

Останься прост, беседуя с царями,
Останься честен, говоря с толпой
Будь прям и тверд с врагами и с друзьями
Пусть все, в свой час, считаются с тобой
(Р.Киплинг, Заповедь. (пер. Лозинского))
- А к словам я прибавляю быка, только что убитого мною...
(Пантера Багира:
Р.Киплинг, Маугли)
    Так получилось, что мои неформальные исторические записки вылились - как на страницах этого блога, так и в некоторых других ЖЖ - в поэтические диспуты. О том, что на самом деле имел в виду Киплинг, и был ли он прав в том, что он имел в виду, и мог ли он вообще иметь в виду то, что мы сейчас думаем по этому поводу. В принципе я ничего не имею против дискуссий о стихах, хотя это и совсем не такое безобидное дело, как может показаться  на первый взгляд. Я, например, лично присутствовала на вечере лирической поэзии, окончившемся вызовом полиции и арестами после того, как один поэт-участник дал другому поэту-участнику, не говоря худого слова, в морду, и основательно дал, когда дискуссия о русской просодии зашла в тупик. Так что в этом деле всяко бывает.


 Более того, толкование поэзии - дело не только небезопасное (см. выше), но и неблагодарное. В принципе, это именно тот случай, когда каждый читатель (по крайней мере тот читатель, который одолел все произведение целиком) имеет право на собственную трактовку и собственное мнение. Вполне может быть, что никакая истина в споре не родится, ибо каждый останется при своих эстетических убеждениях, а вводить людей в искушение прибегнуть к не-академическим аргументам (см. выше) - это и не по-божески, и, опять же, не всегда благоразумно. 
       И все же, все же, все же... Начинала-то я не с поэзии, а с истории. К ней попробую и вернуться окольным путем. Итак, еще раз от печки. От "Баллады о Востоке и Западе". Думается, Киплинг, родившийся в Индии и - после обучения в Англии - проживший и проработавший там журналистом много лет, хорошо знал, о чем он говорил в этой балладе. О том, как много значит личность каждого из участников при контакте разнородных, иногда во многом взаимоисключающих культур. Как часто назначение нового колониального начальника могло повлечь за собой кровавый бунт только потому, что этот человек (именно ЭТОТ человек) не смог или не пожелал найти общий язык с местным населением. Были и примеры обратного. Я не специалист по истории Индии, но вот история российского завоевания Кавказа подтверждает идеи Киплинга самым непосредственным образом.
      Прежде всего, конечно, нельзя не вспомнить еще раз феномен Кавказского Наместника Воронцова. При всем моем глубочайшем уважении к народам Закавказья и их культурам надо признать, что до Воронцова к Европе они отношения не имели практически никакого. Еще в 1832 году грузинские дворяне устраивали анти-русские заговоры и активно сопротивлялись российскому влиянию. Что же мы видим при Воронцове? Бывшие горячие головы - организаторы анти-русского сопротивления с воодушевлением и энтузиазмом делают карьеру на русской службе! Причем двое главных заговорщиков оказываются особенно в этом смысле удачливы: Дмитрий Кипиани стал в 50е годы членом Совета при Наместнике Кавказском, а князь Григол Орбелиани и вовсе - председателем этого Совета, а чуть позднее - Тифлисским генерал-губернатором. Классик грузинской литературы Акакий Церетели писал буквально следующее: "Доколе существует сама Грузия, имя Воронцова будет вовеки прославлено!" (Ошибался человек, но это бывает. Главное - писал, видимо искренне, выражая, что называется, чувства своих современников). Почему я думаю, что он был искренен, и что бывшие заговорщики не из малодушия пошли на царскую службу, а от того, что их убеждения претерпели радикальные изменения? Ну хотя бы потому, что после смерти Воронцова грузинское дворянство всеподданейше просило Государя позволить воздвигнуть памятник Наместнику по всенародной подписке. Подчеркиваю. Грузинское дворянство. Русскому наместнику. По всенародной подписке. Памятник. Денег собрали - опять подчеркиваю - больше, чем требовалось. Представьте себе сбор средств на памятник Ермолову, например. И это при том, что Ермолов имел репутацию человека "страшного, но безупречно честного". То есть, он хотя бы мерзавцем не был, в отличие от многих своих предшественников и последователей.
     Были и другие интереснейшие явления в период Кавказской войны. Например, на Северном Кавказе служили в одно и то же время (1830 годы) два высокопоставленных русских офицера: полковник Рот и генерал Засс (оба, как видно из фамилий, из обрусевших немцев что придает сравнению совершенно особые обертона). Так вот: генерал Засс местное население откровенно ненавидел и презирал, единственным способом сношений с ним считал карательные экспедиции и - видимо в качестве наглядной демонстрации своих взглядов - имел привычку насаживать отрубленные головы мятежных горцев на частокол вокруг своей ставки. Более того, он отличался вероломством и слово, данное горцам, словом вообще не считал. Короче, для генерала Засса местное население было опасными хищниками, которых было необходимо истреблять, и не более того. Собственно, именно так он их и называл: хищники. Впрочем, в этом он был не одинок. Это тогда был довольно распространенный эпитет по отношению к "немирным горцам". Всю свою военную карьеру на Кавказе генерал Засс провел практически в осаде, поскольку от желающих отомстить за своих кровных родственников, союзников и кунаков отбою не было  .
    Полковник Рот, с другой стороны, считал, что карательные экспедиции отнюдь не приближают победу российских войск и уж точно не приносят пользы в краткосрочном плане. Напротив, полковник был убежден, что они способствуют разжиганию антирусских настроений и укрепляют дух джихада. Исходя из этого, полковник Рот и строил свои отношения с местным населением: поощрял их торговлю с русскими, заводил личные контакты с представителями местных элит, приглашал их к себе в гости и сам их посещал, гарантируя им неприкосновенность (и сам пользуясь неприкосновенностью гостя). Он отказался от тактики карательных экспедиций, и упорно, терпеливо вел переговоры. Результат оказался чрезвычайно интересен и несколько неожидан. Во-первых, на участке полковника Рота набеги горцев практически прекратились. А, во-вторых, к нему стали приходить представители местных племен с предложением заключить военный союз против генерала Засса. Уж не знаю, как полковнику удавалось дипломатично объяснить, что технически генерал, будучи вероломным садистом, оставался его начальником. Полковник Рот - если бы он мог распространить свое влияние на бОльшую территорию - вполне мог бы буквально "под честное слово" замирить ее. Поскольку ЕГО честное слово высоко ценилось.
     Еще одна история. Примерно в то же время, а именно в конце 1820х - в 1830е годы, на Кавказ попал Николай Раевский, один из декабристов, которых там в то время было довольно много. Став через несколько лет Командующим Черноморской Линией, Раевский, человек глубоко либеральных взглядов, решил провести эксперимент по "мирному умиротворению" подведомственной ему территории. Надо сказать, что территория эта была - из самых безнадежных, как в плане климата и болезней, так и в плане воинственности проживающих на ней племен. Черноморская Линия была печально известна тем, что русские там погибали буквально как мухи - от болезней и от постоянных набегов. И вот в этом гиблом месте Раевский развел либерализм. Он организовал торговлю необходимыми для горцев товарами по ценам ниже тех, которые предлагали турецкие торговцы. Единственным условием для этой торговли было прекращение набегов на русские форты. Кроме того, он разрешил горцам посещать русские поселения и сам начал, подобно полковнику Роту, активно общаться с представителями местных элит. В результате - сюрприз! - уже через несколько месяцев набеги на русские укрепления практически прекратились. Более того, представители племен начали обращаться к Раевскому - как к местному высшему начальству - с просьбами о третейском суде в случаях межплеменных споров "с тем, чтобы избежать применения вооруженной силы". Таким образом они de facto признавали его правителем данной территории. Но - и это важно! - это касалось исключительно лично Раевского. Как только его принудили уйти в отставку в 1841 году (все это потакание горцам не могло пройти бесследно) ситуация мгновенно вернулась на круги своя. Возобновились набеги, карательные экспедиции и все прочее, и продлилось это еще ровно тридцать лет!
     Так что в исторической перспективе "Баллада о Востоке и Западе" оказывается чуть ли не с натуры писаным реалистическим произведением. Киплинг действительно знал, о чем писал. Проблемы возникают сейчас, когда мы пытаемся встать на цыпочки и дотянуться  - хоть кончиками пальцев - до той планки морального стандарта, которую установили до нас. В другую эпоху. 
     На самом деле мне кажется достаточно символичным то, что г-н Гайдар так и не прочел до конца (или, прочитав, не смог понять) "Балладу". Потому что если сейчас российская интеллигенция не имеет практически никаких моральных и нравственных ориентиров, то в этом - немалая заслуга Егора Тимуровича. Собственно, в этом и состояло то задание, которое он выполнял до конца своей жизни - не в руководстве российской экономикой, не в правительственной деятельности, а том, чтобы "пасти" русскую интеллигенцию, прививать ей определенные представления, ставить ей соответствующие задачи, умело создавать видимость оппозиционности, одновременно полностью ликвидируя всякую нравственную основу. Да, советские времена были не лучшими в плане нравственного воспитания, но какие-то представления о порядочности в народе все-таки сохранялись. А сейчас? Господи Боже мой, слово "благородство" и произнести-то страшно - как бы не приняли за психа...
     Взглянем хотя бы на то, что представляет собой современная российская политическая оппозиция. В самых общих чертах, en masse. Что в первую очередь бросается в глаза? То, что она представляет собой зеркальное отражение правительства. Там, где правительство делает шаг вправо, оппозиция шагает влево. И, соответственно, наоборот. Если правительство чешет башку левой рукой, оппозиция делает это правой. Если у правительства пробор направо, то у оппозиции он налево. Понятно, да? Вот и вся разница. Перемен, более радикальных, чем какой рукой чесаться и на какую сторону делать пробор никто не желает. Более того, их боятся, поскольку никто не хочет брать на себя ответственность в случае чего. А почему не брать на себя ответственность, собственно? Власть - это ведь ответственность, или как? Вы власть -то хотите, господа? 
     И вот тут-то и возникает во всей своей дискомфортной остроте вопрос о ЛИЧНОСТЯХ. Очень многих волнует, есть ли среди лидеров оппозиции люди умные, опытные, компетентные экономисты и политики. А вот кто в последнее время задавался вопросами о том, есть ли среди лидеров оппозиции порядочные люди? Люди честные? Страшно сказать - благородные? Да и знает ли кто-нибудь  в современной России такие слова  - честность, порядочность, благородство? Я имею в виду - не абстрактно, а на уровне того, чтобы употреблять их в своей повседневной жизни? Правда, жутко становится, когда выясняется, что даже на простой вопрос о том, откуда берутся средства на жизнь никто особо отвечать не торопится?
     Далеко меня занесло от Киплинга, но я сейчас к нему вернусь. Более того, сейчас я надену каску и шарахну по ничего не подозревающей публике снарядом страшенной силы. Стихотворением Киплинга "Заповедь" (в оригинале - If). Предлагаю всем желающим очередной ментальный эксперимент: прочесть ниже вот тут стихотворение (в двух переводах, на выбор или в оригинале, кому хочется) и представить себе, кто из лидеров нынешней российской оппозиции тянет на описанный в нем идеал. Ну пускай не на сто процентов. Пусть на семьдесят пять! На пятьдесят! 
     Кстати, вот этого стихотворения Егор Тимурович совершенно точно не читал. 
     Короче, я в каске и на дне окопа. Если в результате меня завалит, то, значит, туда мне и дорога. Трубка пятнадцать, прицел сто двадцать! Огонь!
ЗАПОВЕДЬ
Р.Киплинг, пер. Лозинского
Владей собой среди толпы смятенной,
Тебя клянущей за смятенье всех,
Верь сам в себя, наперекор Вселенной,
И маловерным отпусти их грех;
Пусть час не пробил – жди, не уставая,
Пусть лгут лжецы – не снисходи до них;
Умей прощать и не кажись, прощая,
Великодушней и мудрей других.
Умей мечтать, не став рабом мечтанья,
И мыслить, мысли не обожествив;
Равно встречай успех и поруганье,
Не забывая, что их голос лжив;
Останься тих, когда твое же слово
Калечит плут, чтоб уловить глупцов,
Когда вся жизнь разрушена и снова
Ты должен все воссоздавать с основ.
Умей поставить, в радостной надежде,
На карту все, что накопил с трудом,
Все проиграть и нищим стать, как прежде,
И никогда не пожалеть о том,
Умей принудить сердце, нервы, тело
Тебе служить, когда в твоей груди
Уже давно все пусто, все сгорело
И только Воля говорит: «Иди!»
Останься прост, беседуя с царями,
Останься честен, говоря с толпой;
Будь прям и тверд с врагами и друзьями,
Пусть все, в свой час, считаются с тобой;
Наполни смыслом каждое мгновенье,
Часов и дней неуловимый бег, -
Тогда весь мир ты примешь во владенье,
Тогда, мой сын, ты будешь Человек!
ЕСЛИ...(Перевод С.МАРШАКА)

О, если ты покоен, не растерян,
Когда теряют головы вокруг,
И если ты себе остался верен,
Когда в тебя не верит лучший друг,
И если ждать умеешь без волненья,
Не станешь ложью отвечать на ложь,
Не будешь злобен, став для всех мишенью,
Но и святым себя не назовешь,
И если ты своей владеешь страстью,
А не тобою властвует она,
И будешь тверд в удаче и в несчастье,
Которым, в сущности, цена одна,
И если ты готов к тому, что слово
Твое в ловушку превращает плут,
И, потерпев крушенье, можешь снова -
Без прежних сил - возобновить свой труд,
И если ты способен все, что стало
Тебе привычным, выложить на стол,
Все проиграть и вновь начать сначала,
Не пожалев того, что приобрел,
И если можешь сердце, нервы, жилы
Так завести, чтобы вперед нестись,
Когда с годами изменяют силы
И только воля говорит: "Держись!" -
И если можешь быть в толпе собою,
При короле с народом связь хранить
И, уважая мнение любое,
Главы перед молвою не клонить,
И если будешь мерить расстоянье
Секундами, пускаясь в дальний бег, -
Земля - твое, мой мальчик, достоянье!
И более того, ты - человек!
If... (Rudyard Kipling)
If you can keep your head when all about you
Are losing theirs and blaming it on you,
If you can trust yourself when all men doubt you,
But make allowance for their doubting too;
If you can wait and not be tired by waiting,
Or being lied about, don't deal in lies,
Or being hated, don't give way to hating,
And yet don't look too good, nor talk too wise:
If you can dream - and not make dreams your master;
If you can think - and not make thoughts your aim;
If you can meet with Triumph and Disaster
And treat those two impostors just the same;
If you can bear to hear the truth you've spoken
Twisted by knaves to make a trap for fools,
Or watch the things you gave your life to broken,
And stoop and build 'em up with wornout tools:
If you can make one heap of all your winnings
And risk it on one turn of pitch-and-toss,
And lose, and start again at your beginnings
And never breathe a word about your loss;
If you can force your heart and nerve and sinew
To serve your turn long after they are gone,
And so hold on when there is nothing in you
Except the Will which says to them: 'Hold on!'
If you can talk with crowds and keep your virtue,
Or walk with kings - nor lose the common touch,
If neither foes nor loving friends can hurt you,
If all men count with you, but none too much;
If you can fill the unforgiving minute
With sixty seconds' worth of distance run -
Yours is the Earth and everything that's in it,
And - which is more - you'll be a Man my son!


Tags: tempora et mores
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 26 comments