?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Великолепный текст о том, что предлагали в качестве программы (и, следовательно, что представляли собой) сислибы.
Семнадцать лет прошло.
А читается - как на злобу дня.


Размышления над статьей А.Улюкаева

Сегодняшняя российская публицистика программного толка представляет собой удручающее зрелище. Порядочному человеку практически невозможно вступать в полемику с тем грязевым потоком, который обрушивается с экранов и страниц. Тем более печально, когда в этот поток, и без того мощный, вливаются ручейки с той стороны, которую когда-то можно было считать более или менее защищенной от безумия. Увы, настало и это время. Символом его стали знаменитые “дебаты” Г.Явлинского и А.Чубайса. Поразительно, что оба участника не постеснялись выложить полную стенограмму постыдного мероприятия на своих интернет-сайтах!

Предшествовало этим дебатам, как известно, “заявление” А.Чубайса о чеченской войне. Мне, когда-то давно знавшему совсем другого Чубайса, писать об этом сюжете вдвойне тяжело. Наверно, яснее всего по этому поводу высказалось общество “Мемориал”, назвавшее заявление “свидетельством глубокой нравственной деградации”. Вынужден полностью согласиться с этой оценкой. Добавил бы только, что, помимо нравственного аспекта, эту новую политику “правых” следует рассматривать еще и с интеллектуальной стороны. Так вот, с этой точки зрения прославленное заявление оказывается очередным этапом потери того главного, что когда-то отличало представителей группы Гайдара-Чубайса – логики, разума, рациональности. На смену пришли – мифология, детская игра в “пиар”, готовность подыгрывать самым нелепым инстинктам и заблуждениям.

Детальнее эту печальную эволюцию можно рассмотреть на примере последней статьи (на Полит.ру ее уже нет, текст доступен здесь. – А.И.) одного из идеологов СПС – Алексея Улюкаева. Ее автор был заслуженно известен как один из лучших публицистов экономического направления. В отличие от идеологов других политических группировок, он вполне заработал право быть объектом нелицеприятного анализа.
Статья А.Улюкаева писалась, надо думать, как своего рода программный документ, предвыборный манифест. При этом для подобного документа она на удивление многословна. Многословие это отражает, похоже, некие подсознательные чувства советского “обществоведа”, который твердо знал: главный критерий значительности научного вклада – “листаж”.

Именно этим, кстати, можно объяснить удивительный поступок СПС. Не умея написать связной вразумительной программы, ее идеологи просто собрали научные отчеты своего, так сказать, базового института за несколько месяцев, добавили ряд аналогичных бумаг из других учреждений и, ничтоже сумняшеся, объявили их “программой”.

Забавно, что “первоклассные” специалисты по предвыборному “пиару” были настолько, по-видимому, увлечены задачей набора листажа, что совершенно не озаботились хотя бы прочтением тысячестраничного опуса. Сооруженный ими программный документ весь наполнен такого рода прозой (честное слово, был проведен чистый эксперимент – открыт наугад первый попавшийся из двадцати файлов “программы”, а в нем – первая попавшаяся страница):
Теоретически, влияние налога на сбережения зависит от эластичности маршаллианского спроса на будущее потребление по фактическому потреблению в данный момент. Но если принять во внимание, что сбережения не являются аргументом индивидуальной функции полезности, то можно показать, что кривая предложения сбережений строится на основе кривой спроса на потребление в будущем. Увеличение цены потребления в будущем может привести к его уменьшению, но сбережения в то же время могут как вырасти, так и уменьшиться, т. к. обычно сбережения представляются как текущая стоимость будущих расходов на потребление”.

Даже отвлекаясь от содержательной бессмысленности приведенного абзаца, составителей “программы” следовало бы немедленно уволить за один только бесподобный стиль предлагаемого широкой публике документа.

Вернемся, однако, к А.Улюкаеву.

В самом начале его статьи обнаруживается восторженный панегирик нынешнему премьеру, в особую заслугу которому почему-то ставится то, что он, де, “внес в политику российского кабинета долю осмысленного риска”. Вообще-то руководство СПС издавна испытывало особого рода слабость к власти и лицам, ее персонифицирующим. Помню, какое тяжелое впечатление произвели на меня “мемуары” столь уважаемого мной Е.Гайдара – где все персонажи отчетливо делились на три категории: а) те, кого автор называет просто по фамилии, б) тот, кого автор почтительно величает “Виктор Степанович”, в) тот, который постоянно именуется не иначе как “Президент”…

Так какой же новый риск приветствует А.Улюкаев? Конечно же, очередную чеченскую авантюру, в недолгой истории постсоветской России – как минимум третью. Именно для нее нашел он особо задушевные слова. “У нас появилась надежда” – поведал нам идеолог СПС. Вот что он (точнее говоря, “они” – автор использует множественное число первого лица) думает об этой войне:
Мы можем потерять мног
ое – вряд ли наша армия, да и наша государственность переживут второе поражение в мятежной Чечне. Но, решив эту проблему, мы развяжем тяжелейший психологический и политический узел - сбросим с себя наваждение вечных неудачников и приобретем не только привычку наводить порядок в собственном доме, но и технологию наведения этого порядка”.

Эти позорные слова говорят о многом.

Они говорят о том, что их автор потерял способность рассуждать – не может же человек в здравом уме полагать, будто поражение в Чечне поставит крест на российской государственности. Не может нормальный человек нести сюрреалистический вздор, приветствуя ТАКУЮ “технологию наведения порядка” в “собственном доме”. Или мы должны всерьез поверить, что А.Улюкаев готов приветствовать бомбардировки какого-нибудь Владивостока, Краснодара или, упаси господь, самой белокаменной – для наведения необходимого порядка?

Они, эти слова, говорят о том, что их автор испытывает глубокий комплекс неполноценности – его беспокоят не реальные последствия тех или иных поступков, а “гнетущее наваждение вечных неудачников” (любопытно, кстати, сравнить это признание с основным рефреном СПС – “у нас все было сделано отлично!”). Значит, для А.Улюкаева цель войны – всего лишь избавление от собственных комплексов. Это как раз и есть то, что называется “угроза миру”. Действительно, ведь если бы дать ему возможность “закатать в асфальт” мятежные Баку и Тбилиси, Хельсинки и Будапешт, Пекин и Нью-Йорк – так ли еще расправились бы его плечи! Он бы, наверно, забыл и думать про свое злополучное “наваждение”…

Далее автор статьи пытается развенчать некие мифы о реформаторах, по ходу дела предлагая свою интерпретацию новейшей российской истории. Он так прямо и заявляет:
“Существует миф о “реформаторах, сокрушивших коммунизм и разваливших СССР”. Этот миф, может быть и лестный отчасти для реформаторов как тираноборцев, не имеет ничего общего с реальностью”.

Должен сказать, что А.Улюкаев тут совершенно прав. Российские реформаторы не были не только тираноборцами (которые тут приплетены исключительно для красного словца), но и последовательными политиками вообще. Они не понимали, какая уникальная возможность открылась перед ними в конце 1991 года. Хотя они и умели в нужные моменты изрекать афористические тирады о гробах коммунизма и забиваемых в этот гроб гвоздях, их реальный вклад в благородное, спасительное для России и человечества дело разрушения СССР был не таким уж значительным. Слишком во многом они просто плыли по волне событий.

При этом А.Улюкаев предлагает свое объяснение нашей новейшей истории. Оно выглядит крайне изящно, а именно: “Советскую власть разрушила советская власть”. В разрушении системы виноваты “советские бонзы”, которые “думали только о себе” и “не были ни патриотами своей страны, ни даже патриотами своей системы”. Так и сказано – виноваты. Мол, система была что надо, да бонзы попались слабоваты. В общем, как сказал Сталин – Ленин оставил нам великое наследство, а мы его про…ли.

А в чем же, интересно узнать, заключалась непростительная слабость бонз? В том, что они не решились, в отличие от своих наследников – подающих А.Улюкаеву надежды – подвергнуть Таллин, Баку, Тбилиси и Львов ракетному обстрелу и бомбардировкам?

Между прочим, когда обществовед пытается объяснить поведение политиков соображениями их благополучия – это всегда свидетельствует о слабости его, обществоведа, позиции. В любом случае сравнение благополучия бонз тогдашних и нынешних вряд ли приведет А.Улюкаева к нужным ему заключениям (бонза из бонз, М.Горбачев, собирает деньги, надписывая свои книги зевакам в американских книжных магазинах; В.Гришин, не самый последний из бонз, умирает в очереди в собесе…)

Для разъяснения нам предлагается следующий пассаж: “Когда мессианских иллюзий не осталось, режим окончательно осознал себя как раковую опухоль, способную жить только за счет умерщвления организма, в которой она образовалась. И режим согласился играть в эту игру, поставив себе единственную цель: как можно долее затягивать агонию, чтобы выкачать из умирающей страны максимум ресурсов”.

Может быть, кому-то эти слова о покажутся образцом глубокого анализа. На самом же деле они представляют собой не более чем напыщенное пустословие, такое же нелепое, как и идущее через два параграфа обвинение “системы” в том, что она умирала не просто абы как, а –
“медленно доводя своими провокационными действиями народы страны до ненависти и отвращения друг к другу, разлагая армию и разрушая ВПК, развращая чиновников коррупцией, создавая ублюдочный вариант “рыночной экономики” в форме “полного хозяйственного ведения”, сдавая наши международные позиции”.

То есть в параллельном мире “по Улюкаеву” до, как он выражается, “поздней перестройки” народы СССР жили в радостном слиянии и дружбе, чиновники не ведали о коррупции, а армия и ВПК зорко стояли на страже наших международных позиций. Где-то мы об этом слыхали, не правда ли?

Кстати, что это были за бесценные “международные позиции”, утерю которых оплакивает А.Улюкаев? Возможность финансировать продажных диктаторов? Радость от того, что для миллионов людей слова “русский” и “советский” стали синонимом слов “оккупант” и “угнетатель”?
А.Улюкаев не согласен с теми, кто “ставят реформаторам в вину торопливость и неосторожность, говорят, что можно было бы демонтировать систему и помягче”.

Я тоже не согласен с теми, кто так говорит. Разница между мной и А.Улюкаевым в том, что он считает, что, реформаторы действительно действовали как-то особенно резко и прямолинейно. Я же полагаю, что главная вина и беда реформаторов как раз в том и была, что они НЕ действовали с должной решительностью и скоростью. Образ жестоких разрушителей – не более чем легенда; на самом деле практическим лозунгом “команды Гайдара” был неограниченный идеологический и кадровый оппортунизм. Господствовало стремление заключить компромисс с кем угодно, даже с тем, кто сам по себе не представлял никакой силы. Союз с “директорским корпусом” и “здоровой частью аппарата” были любимыми мантрами 1992 года.

В случае же необходимости вытаскивалась на свет давно попорченная молью история о том, как важно сохранить свое собственное присутствие на руководящей должности с тем, чтобы не допустить на нее нехорошего человека. Между прочим, такие рассуждения всегда и всюду говорят лишь об одном – а именно, о нечистой совести говорящего и боязни в этом признаться. Много бывает личных причин оставаться на неприятной службе, и не судьи мы никому. Но только не надо придумывать жалких и нелепых оправданий высшей государственной пользой…
Далее А.Улюкаев переходит к философским изысканиям на предмет “правое-левое”. Начинает он с того, что предупреждает: “не всякий, зовущий себя правым – правый на самом деле”.

Ну, этим нас не удивишь – в конце концов, мы уже знакомы с персонажем, стоящим во главе некоей организации, называющей себя “либерально (!) – демократической (!!) партией”. Но все-таки хотелось бы узнать – как отличить настоящих правых от ненастоящих, особенно в нашей стране, где вес идеологических ярлыков особенно ничтожен. Ведь исторически еще недавно “правыми” называли деятелей типа Лигачева и Полозкова, противостоящих Горбачеву и Яковлеву…

К сожалению, внятного объяснения нам от А.Улюкаева не дождаться. Взамен этого предлагаются многочисленные, хотя и однообразные заклинания. Правые чувствуют особый “долг перед своим народом”. Они “имеют нравственное обязательство сформулировать задачи той реформации (при чем тут слово “реформация”, которое в русском языке имеет очень конкретное историческое значение, понять совсем невозможно; разве что для того, чтобы избежать нелепого соединения “революции” и “реформы” в одном предложении? – Б.Л.), того революционного поворота, который ожидает сегодня наша страна”. Наоборот, идеология их противников “исчерпала себя и зашла в тупик”, она “бесперспективна и не нужна”.

Первый абзац этого раздела сообщает, что “формулу грядущей реформации могут предложить только российские правые”. Следующий абзац творчески развивает эту мысль, заявляя, что “программа национального возрождения может быть предложена только правыми”. Далее идут четыре абзаца, где нам на разные лады повторяют, что “левые такой программы реально предложить не могут” и что “в России левая идеология исчерпала себя и зашла в тупик”. После чего мы снова оказываемся на утоптанной дорожке – нам говорят, что “сегодня России необходим правый поворот – пересоздание основ нашей жизни в соответствии с правой политической парадигмой”.

Попутно мы знакомимся с политологическим открытием – “на Западе существуют левые партии, потому что на Западе не было социалистической революции”. Вот он, значит, какой единственный способ победы правого дела: пропустить страну через мясорубку коммунизма. Не зря, выходит, старались Владимир Ильич и Иосиф Виссарионович – иммунитет стране прививали. Конечно, новая “концепция” не вполне объясняет, почему левые партии до сих пор процветают в прошедших через горнило коммунизма Польше и Армении, Сербии и Украине, не говоря уже, естественно, о многострадальной России, но кого это волнует? А.Улюкаеву удобнее верить, будто политическая ориентация людей определяется не убеждениями, не теорией, не идеологией, не разумом, не головой, а, условно говоря, поротой задницей. Концепция, понятно, заведомо ложная, но зато последовательная: капитуляция разума должна быть единообразной, всеобщей, повсеместной.

Все это завершается подлинной симфонией словоблудия: “Лжи противопоставить можно только Правду, а никак не морок и туман, не молчание или неопределенность позиции. Вывести страну из застоя и повести ее по пути укрепления и развития можно, только имея за собой правду, только убедив всех в своей правоте. Поэтому правый поворот должен стать, прежде всего, нравственной революцией в нашей политике. После десятилетий лжи мы должны научиться говорить людям Правду. Не стесняясь и не боясь ее, и не застилая себе глаз массовыми предрассудками и конъюнктурными соображениями. <…> Правые знают, что мост можно построить, только прочно опираясь о берег, и что пропасть можно перепрыгнуть, только отталкиваясь от твердой земли. Поэтому обращенность к традиции нашей многовековой истории, традиции государственной, общественной и культурной для правых столь же естественна, как потребность набирать в легкие воздух или пить воду”.

Ясно, что на митинге подобного рода камлание может иметь определенный успех – если, конечно, его озвучивает талантливый оратор. Для писаного текста его, увы, недостаточно. Ну так что же, спрашивает читатель, какую такую “правую программу” нам все-таки предлагают? И так ли она “права”, как нас пытаются столь велеречиво убедить?

Собственно программную часть А.Улюкаев, как водится, в надежных ленинских традициях, начинает с ВОПРОСА О ВЛАСТИ. Судя по всему, он имел в виду вопрос о государстве, но не будем придираться к терминам.

Что, в этой связи, характерно для настоящих правых? Уважение к разнообразным местным традициям, крайне настороженное отношение к любым попыткам расширения пределы государственного контроля, централизации и унификации государственной машины. В этом они, правые, смыкаются с либералами, которые указывают на многочисленные пагубные результаты государства как института в целом. Для правых и либералов государство как институт– это, в лучшем случае, неизбежное зло, а не ценность сама по себе. Между прочим, необычайно характерно, как старательно избегает А.Улюкаев отчетливой идеологической характеристики “либерал”, к месту и не к месту повторяя гораздо более расплывчатое и неопределенное выражение “правый”…

Так вот, считающий себя “правым” А.Улюкаев предлагает совершенно поразительную формулировку: “Власть необходима нам для того, чтобы побудить нас заняться нашими же делами, делами важными, существенными, но иной раз забываемыми в повседневной суете, в погоне за мелкими целями”.

За кого А.Улюкаев считает “нас”? За идиотов, не способных самим разобраться в том, какими делами нам надо заниматься?

На самом деле он просто впадает в крайне распространенное заблуждение под названием “статолатрия”, обожествление государства. Государство (“власть” по терминологии А.Улюкаева) представляется ему как некое самостоятельное существо, отличное от “нас”, людей, подданных – а так как указать на местоположение этого существа невозможно, то ему фактически приписываются трансцендентные возможности, недоступные простым смертным. Для обществоведа подобное заблуждение непростительно. Ведь в реальности “государство” – это всего лишь условный термин, обозначающий определенную группу людей, составляющую, ясное дело, меньшинство населения. Соответственно, все рассуждения об “особом предназначении” государства, о том, что государство знает некую Правду лучше, чем его подданные – все они призваны замаскировать простую мысль. А именно, что люди делятся на два класса: несмышленую массу, не способную понять своей выгоды, не могущую без руководящего подзатыльника донести ложку до собственного рта, – и просвещенных государственных мужей, готовых посвятить свою жизнь бескорыстной заботе о нас, бедных полудурках.

Трудно представить, что человек, провозглашающий такую идеологию, готов скромно записаться в класс темных подданных, постоянно нуждающихся в отеческой заботе государственной власти. Конечно, за этой идеологией скрывается мысленное отождествление себя с государством. В реальной жизни человек, конечно, может быть кем угодно – от профессора и министра до мелкого чиновника, ничтожного графомана, забытого пьяницы – но рассуждения о величии государства всегда говорят о подспудном комплексе диктатора-неудачника, знающего, “как надо” руководить другими.

Соответственно, все разглагольствования об “общем деле” как главной задаче государства – суть практическая апология социализма. Как известно, “общее дело” было альфой и омегой российской предреволюционной интеллигенции, поэтому она так охотно и пошла на службу самым диким вождям социалистического государства. К сожалению, история грозит повториться и сегодня…
Между прочим, здесь уместно обратить внимание на еще одну, так сказать, отсутствующую самохарактеристику А.Улюкаева. Ранее мы заметили, что он избегает любых намеков на “либерализм”. Вторая характеристика, которую мы не находим – это “демократизм”. Наверно, специалисты по “пиару” рассказали нашим “правым”, что слово “демократия” в сегодняшней России “не катит” – а те с легкой душой, забыв про всякие глупые принципы, побежали за газетной модой. Исповедуя такую “теорию власти”, это было сделать совсем не трудно.

В потоке тех слащавых выспренностей на тему великой и могучей “власти”, которыми заполнена статья А.Улюкаева, все-таки можно вычленить некие содержательные идеи. Конечно, они совсем не новы и совершенно не верны, хотя и преподносятся как величайшая премудрость.

Его идеи об устройстве власти таковы:
1. “Только национализированная, работающая на благо нации в целом, свободная от групповщины и интересантства власть сможет, наконец, вывести Россию из тупика и водворить государственные начала на их законное место”.

2. “На выборах мы решаем – кто будет нами править, а не определяем путь страны, который и так должен быть известен и понятен каждому вменяемому гражданину России, как он известен гражданам развитых демократий”.

Этот комплекс идей когда-то очень давно получил название “бонапартизм”. Впоследствии его называли фашизмом, сталинизмом и многими другими словами, но суть дела от этого не менялась. А была эта суть дела проста: утверждалось, что “нормальные люди” не могут ошибаться по неким “общим вопросам” (суть которых обычно не детализировалась), соответственно, любое инакомыслие – злокозненно и порочно. Вопрос “принципов” не может быть предметом политического обсуждения; он решен раз и навсегда. На практическом уровне все дела вершатся единой, не подверженной фракционным спорам государственной властью (читай – в лице А.Улюкаева со товарищи).

Все это многократно жевано-пережевано, разъяснено и высмеяно, стало тоскливым и неинтересным. Только при чем тут “правизна”?

Далее идет весьма ханжеское поучение на тему того, что власть должна быть – принципиальная, правильная, сильная, твердая. К кому обращается автор? Кто в сегодняшней России провозглашает, что власть обязательно должна быть беспринципная, неправильная, слабая и колеблющаяся? Абсолютно никто. Что в этом “правого”? Абсолютно ничего.

Естественно, болтать о природе власти гораздо проще, чем внятно сказать, ЧТО конкретно должна делать эта власть, а ЧТО – не должна. Но такая конкретная программа для наших псевдо-правых – нож острый.

Потом идут рассуждения о свободе. Об этом предмете мы узнаем много важного и нетривиального: и что
свобода должна быть для нас так же естественна, как воздух
и что
воздух России <…> должен делать человека свободным”,
и что
Россия должна стать эталоном свободы для всего мира”.

Но как только читатель, взволнованный такими глобальными перспективами, задумается, КАКОЙ же должна быть эта свобода, какие из существующих нарушений свободы следует устранить и каким именно образом, как изложение плавно переползает к очередной возвышенной теме.

Эта тема – местное самоуправление. Вот, казалось бы, благодатная почва для традиционной правой политики. Но нет, А.Улюкаев умудрился поскользнуться и на этой банановой кожуре. Для него самоуправление – не принцип, не императив, а некая награда за примерное поведение. Как иначе можно понять рассуждения о том, что для введения самоуправления необходимо
“твердое и сознательное усвоение всеми тех норм и правил, по которым живет общество”,
что для этого должен сформироваться слой неких особенных людей, этаких новых Рахметовых,
“которые не ищут чиновничьей карьеры и государственных должностей, но которые готовы поставить свои знания, опыт и нравственный авторитет на повседневную помощь своим соседям по кварталу и односельчанам”.

Вся эта прекраснодушная маниловщина означает, что вместо требования предоставить людям самоуправление, А.Улюкаев выдвигает требования к ним самим. При этом ему, похоже, не приходит в голову, что и страна, и город, и область состоят из одних и тех же людей. Так что если он априорно доверяет этим людям выборы распоряжающегося ядерным оружием президента и устанавливающего законы парламента, то для решения местных вопросов не следует требовать от этих же избирателей никаких дополнительных экзаменов на политическую зрелость.

После местного самоуправления рассказ переходит уже на общегосударственный уровень. Здесь тоже, казалось бы, все начинается с традиционной правой ноты: “государство не должно напоминать <…> вмешивающегося в каждую мелочь занудного и утомительного приказчика”.

Логично было бы хотя бы вкратце указать, какие же конкретно из ныне существующих государственных функций наши “правые” предполагают устранить, ужать, реформировать. Ведь без такого перечня, пусть даже примерного и предварительного, мы остаемся в области красивых, но пустых слов.

Но переход к конкретике (если так можно назвать последующий текст) не может не разочаровывать.

В области социальной сферы А.Улюкаев полагает, что государство должно предоставлять только те услуги, “без которых в сегодняшнем обществе обойтись нельзя”, например – спасать человека от смерти. Это может звучать убедительно, но только на первый взгляд. На самом деле провести объективную границу между тем, “без чего обойтись нельзя”, и всем остальным невозможно. Более того, экономист должен объяснить, что представление об отдельно существующих “видах услуг” – это не более чем умозрительная конструкция. В реальной жизни не существует таких “услуг” как здравоохранение, питание, досуг или обеспечение безопасности. Человек не выбирает между здоровьем, отдыхом и едой вообще. Речь всегда идет о предельных элементах таких услуг, то есть о том, потратить ли дополнительный рубль на новое дорогое лекарство, на особо изысканное лакомство или новейшую систему безопасности для квартиры. Соответственно, говорить надо не столько об услугах вообще, сколько об их конкретном уровне. Ведь очевидно, что затраты на поддержание жизни любого конкретного человека могут быть сколь угодно велики, что само понятие “жизнеобеспечения” можно легко расширить до любых пределов – так что все слова о “защите жизни” вообще, без конкретизации, оказываются лишь приемом речи.

А.Улюкаев считает, что “государство должно поощрять отделение от ствола государственных социальных служб их частных и общественных аналогов, разнообразных форм улучшения и развития тех отраслей, базой для которой служат находящиеся под контролем общества структуры”.

Что касается второй половины этой фразы (со слова “разнообразных”), то понять ее смысл довольно затруднительно; первую же половину, похоже, следует истолковывать как прекраснодушное пожелание видеть много частных учреждений типа больниц, пенсионных фондов и т.д. Дело благородное, если бы… Если бы не факт, что начинать следует с обратной стороны. Невозможно всерьез рассчитывать на развитие новых частных институтов, пока государство продолжает массовое и неэффективное изъятие средств на поддержание институтов старых.

Более того. Немедленно за либеральным, хотя и максимально расплывчатым, рассуждением о пользе частных учреждений социальной сферы, в бой вступает тяжелая артиллерия подлинного социалиста-государственника. Государство, оказывается, должно быть не просто нейтрально по отношению к рыночным структурам, будь это больница или обувной магазин; нет, оно должно их “поощрять”, оно должно осуществлять “роль чрезвычайной и надзорной инстанции”!

Чтобы завершить с экономическими вопросами, перейдем в самый конец документа, где провозглашаются некие чисто экономические положения. Увы, и здесь дело обстоит не слишком здорово.

Вместо связной экономической программы предлагается пустая отговорка – “правой экономической политики нет и быть не может”. А раскрывается этот пункт так:
правительство может иметь экономическую политику только в одном смысле – как разработчик и гарант правил для равноправных участников экономической деятельности”.

А.Улюкаев не понимает, что в этом и состоит ключевой момент всех политических разногласий. Все политические силы в России согласны с тем, что государство должно разрабатывать правила. Тут “правые” спорят с призраками, несуществующими оппонентами. Вопрос не в этом. Вопрос в другом – КАКИМИ должны быть эти правил, что в них должно быть записано. Ведь правила правилам рознь. Неужели не ясно, что с помощью “правил” можно установить ЛЮБОЙ экономический режим, от свободного до абсолютно тоталитарного? Неужели не очевидно, что “правила” могут служить эффективной заменой ЛЮБОГО прямого административного вмешательства? Неужели не понятно, что вопрос о налоговой системе не сводится к способам агитации за уплату налогов и к требованию наличия “простых и понятных всем гражданам бюджетных процедур, чтобы каждый из нас мог узнать – на что пошли его деньги”?

Между прочим, слова о том, “куда пошли его деньги” – это характерный пример чистой демагогии, недопустимой для профессионала. А.Улюкаев не может не знать, что основной принцип бюджетного устройства как раз и состоит в отказе от разного рода внебюджетных фондов, в переводе всех бюджетных средств на единый казначейский счет – то есть то, что в русской экономической литературе давным-давно называлось “принципом единой кассы”. Так что бюджетные деньги – это по определению деньги обезличенные. Узнать, на что пошли деньги конкретного налогоплательщика, принципиально невозможно.

Вспомнив, что документ написан экономистом, что сам Союз Правых Сил прокламирует себя именно как организация специалистов в области экономического управления, читатель с удивлением обнаруживает, что за звонкими отговорками, типа приведенных выше, скрывается отсутствие мало-мальски серьезного обсуждения таких фундаментальных предметов, как НАЛОГОВАЯ экономическая политика, ТАМОЖЕННАЯ экономическая политика, ДЕНЕЖНО-КРЕДИТНАЯ экономическая политика, РЕГУЛЯТИВНАЯ экономическая политика.
Источник здесь.






Comments

( 14 comments — Leave a comment )
one_sergey
Nov. 16th, 2016 02:08 am (UTC)
А я увидел, что этот текст появился в жж АНИ, начал читать и тут раз - и пропал. Чудеса да и только :)
susel2
Nov. 16th, 2016 03:11 am (UTC)
Не, не чудеса :)
moscou_actu
Nov. 16th, 2016 04:58 am (UTC)
Лично у меня восприятие статей Львина омрачено тем, что он грубо нападал меня по делу Салье, что этого ничего не было, что это спекуляции , а меня там не было и не могу знать, и второе, что сожжения людей в конюшне в Чечне не было в 1944. При этом учитывая, как ему казалось, отсутствие у меня каких-то заслуг, особо не церемонился в выражениях. Либерал он значит чистого разума? Прекрасно! Радует, что совесть у него есть, печальны проявления моральных терзаний.
susel2
Nov. 16th, 2016 05:26 am (UTC)
Моральные терзания для российских либералов - вещь, судя по всему, почти функциональная. Т.е. часть системы жизнеобеспечения организма :)

(страшным шепотом): Но других у нас нет! :)
По крайней мере текст-то замечательный.
aillarionov
Nov. 16th, 2016 05:24 am (UTC)
А я бы отметил еще чистоту мысли и яркость слога.
За прошедшие годы грани общественной дискуссии заметно потускнели.
susel2
Nov. 16th, 2016 05:31 am (UTC)
Да уж. Грани общественной дискуссии за прошедшие годы настолько потускнели, что стали практически матовыми. Пардон за невеселый каламбур.
И произошло это прямо у нас на глазах.
Кстати, на эту невеселую тему. Года три назад этот текст в моем блоге обсуждался бы взахлеб десятками комментаторов с сотнями реплик. Сейчас - как мы можем видеть - тишина и покой как на кладбище.
В ФБ - тоже самое. Самые посещаемые посты в ФБ (по крайней мере, у меня) - про котиков.
Видимо, про котиков у меня особенно удачно получается.
leonid_shvedov
Nov. 16th, 2016 01:02 pm (UTC)
На счёт граней и уровня дискуссии. Недавно был свежий текст от того же Б.Львина http://aillarionov.livejournal.com/958575.html . Вот в нём я никак не увидел "чистоту мысли и яркость слога", а тут - да, приятно читать, всё понятно и убедительно. Так что похоже, процесс идёт не только среди читателей, но и писателей.
aillarionov
Nov. 16th, 2016 05:39 am (UTC)
Путь интеллектуальной и этической деградации
И, конечно же, текст демонстрирует интеллектуальную и прочую смелость, благодаря которой 17 лет назад можно было публично сказать пафосному ничтожеству, чем оно является - то есть что оно и есть пафосное ничтожество - вместе со своими "старшими товарищами", поручившими ему это свое и одновременно их пафосное ничтожество продемонстрировать.
Невозможность повторить этот опыт сегодня показывает, какой путь интеллектуальной и этической деградации либеральная часть общества прошла за эти последние 17 лет.

Edited at 2016-11-16 05:47 am (UTC)
susel2
Nov. 16th, 2016 05:48 am (UTC)
Re: Путь интеллектуальной и этической деградации
Деградация такова, что сейчас речь идет даже не о возможности дискуссии вокруг данного текста, а о том, какова его потенциальная иудитория.
Сколько человек способны хотя бы прочитать эти многабукаф до конца. И понять, о чем, собственно, речь.
Боюсь, что таковых найдется немного.
yurko_radykh
Nov. 16th, 2016 07:44 am (UTC)
иудитория! :) это стОит записАть!!!
:)))
tchin_drugitche
Nov. 16th, 2016 08:16 am (UTC)
Re: иудитория! :) это стОит записАть!!!
Класс! :-)
tchin_drugitche
Nov. 16th, 2016 08:15 am (UTC)
Хм... Там же ж вроде как енто... существо с "никнеймом" "холмогор" отметил-лося написанием текста "за Улюкаева" :-)

Разве нет? :-)

А так да.

П'гавыя... такия п'гавыя... :-)
makovka7
Nov. 16th, 2016 10:26 am (UTC)
<<Поразительно, кстати, как легко наши “правые” позволяют себе решать за других.>> (с) Б.Л.
Изложенные в статье Улюкаева и дотошно изученные Б.Львиным концепции идеально вписываются в умозрение каждого нынешнего системного либерала, прикормленного властью и ее же обслуживающего. Всё это «птенцы из одного гнезда». Об этом свидетельствует уже широко известный ролик с высказываниями Грефа.



"Народ безмолвствует..."
kant_elz
Nov. 16th, 2016 11:30 am (UTC)
Да, это давно уже понятно, что Улюкаев и другие "экономисты" гнезда Ельцина-Путина никакие не экономисты. Это - обычные приспособленцы и жулики. Совести у них нет.
Вот, экономист Илларионов не смог с ними ужиться... Это о многом говорит!
По поводу отсутствия комментариев и полемики - мне кажется, это обьяснимо: люди убедились, что словесные баталии бесполезны, результата не дают. Люди закрываются в своих мирах, отгораживаются от больной действительности.

Edited at 2016-11-16 11:53 am (UTC)
( 14 comments — Leave a comment )