?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Кот Улисс

Поскольку в этом блоге как-то неожиданно для меня самой возникла не слишком привычная тема "про котиков", я решила поохотиться на двух зайцев: во-первых, полениться немного, аодновременно  - разместить текст, написанный некоторое время назад. Ну,  и продолжить тему, раз уж так сложилось.

Текст посвящен тому, чье име стоит в заголовке. Удивительному коту, про которого я даже не решусь сказать, что он был "моим", поскольку кто был чьим в этих отношениях - это еще вопрос.

Проблема эта - "принадлежит" ли кто-то кому-то в отношениях - вообще достаточно философская и связана с поисками гармонии, взаимности и свободы... Возможны ли отношения, в которых их участники любят друг друга, полностью доверяют друг другу, гармоничны друг другу во всем и хотят главным образом чтобы другому было хорошо? С котами, как я выяснила на собственном опыте, это возможно. В этом-то и проблема. Испытав подобное с котом (с котом!! с существом, которое, в сущности, как ни крути - животное и которое принято считать "братом меньшим" по всем статьям, начиная с интеллекта и кончая, само собой, наличием души) невольно начинаешь думать, что чего-то подобного можно было бы ожидать и от человека, пусть даже и мужчины, но все-таки... Н-да...

     Вот взять, например, Улисса. Если бы он - сохранив все черты характера, присущие ему в кошачьем воплощении - был моим мужчиной, то после его смерти я без колебаний взошла бы с ним на погребальный костер, т.к. жизнь моя с его смертью скорее всего просто потеряла бы смысл...

     Он попал мне в руки мелким ("ничтожным", как сказал бы один мой приятель-кошатник) рыжим комочком. Даже не слишком пушистым. И ужасно худым. Огромные уши на крошечных лапах. С первого же дня он стал совершенно самостоятелен, обнаружил места кормежки и туалета, познакомился с хомяком Хомой (проводил часы, созерцая хомячью деятельность в клетке и не пытаясь ни разу посягнуть на Хомину жизнь) и обнаружил - видимо врожденную - ненависть к птичкам. Два щегла, жившие, как казалось, в полной безопасности в подвешенной у окна клетке и подозревать не могли, что вот этот комок рыжего меха, шипевший на них откуда-то снизу станет их Дамокловым мечом и роком... Жить им оставалось всего несколько недель - когда Улиссу стукнуло четыре месяца, он допрыгнул-таки до клетки, ну а что было дальше никто не видел, но догадаться можно... С редкой целосностью характера Улисс пронес свою личную неприязнь к птичкам через всю свою жизнь. Но это так - всего лишь детство, отрочество, юность, университеты.

     В юности он - как многие великие личности, даже такие впоследствии продвинутые как Лев Толстой - конечно, покуролесил. Ну вот история с птичками, например. Или, скажем, в возрасте шести-семи месяцев он вогнал в запой некоего поэта, который неосмотрительно провозгласил себя большим любителем котов, посвятил этим древним животным целую книгу стихов и взялся присмотреть за милым котенком пока у нас шел ремонт... Впрочем, надо честно признать, что чтобы вогнать поэта в запой не требовалось прилагать особых усилий. Достаточно было поскакать по книжным полкам, пробежаться несколько раз по голове хозяина дома, свалить на пол пару-тройку грязных стаканов и тарелок с объедками - и готово дело, поэт в отчаянии, а отсюда уже до запоя рукой подать... Думаю, именно пребывание в поэтической атмосфере окончательно сформировало представления Улисса о людях: он понял, что они нуждаются в заботе, присмотре и тщательном контроле. И чем больше ты человека любишь, тем больше за ним надо следить и присматривать, т.к. никакого рационального поведения от этих существ ожидать не приходится.

     Какое-то время мы лелеяли надежду, что Улисса удастся приучить гулять на шлейке (то, что гулять он будет в любом случае было как-то ясно с самого начала). Он милостиво позволил надеть себе на шею красивую медаль с его именем, адресом и телефоном, но в том, что касается шлеек и всяких там поводков он был с нами тверд: забудьте об этом. Если на него надевали-таки шлейку (сидевшую совершенно свободно, даже болтавшуюся слегка), он замирал в неподвижности на пару-тройку секунд, а потом валился на бок как подкошенный - бумс! Коты так просто не падают - шмяк! И на бок. Как подстреленный. Естественно, шлейку тут же снимали и исследовали на предмет острых и колющих элементов, а Улисс в это время тихо удалялся по своим делам. Постепенно идея шлейки как-то сама собой стала неактуальна и забылась...

     Гулял Улисс совершенно как киплинговский кот - где вздумается, когда вздумается и, разумеется, сам по себе за исключением тех случаев, когда он сопровождал на прогулках меня с песом. Но это сложилось не сразу,  т.к. и пес-то появился только когда коту было уже два года. Надо признать, что появление собаки было для Улисса последним доказательством человеческого слабоумия. Только эти люди  перестали разводить грязь с так называемым ремонтом, только они прекратили постоянно двигать мебель туда-сюда, только дом перестал вонять краской и стало можно с установить, наконец, размеренный и регулярный стиль жизни, подобающий коту, как - на тебе! - двуногие приволокли откуда-то мелкое существо, еще более глупое и нечистоплотное, чем они сами! А это еще надо постараться найти!.. Улисс был в шоке и полном недоумении.

      Щенок колли, получивший вскоре имя Август Рекс, жил первое время в отдельной комнате чтобы минимизировать последствия его неприученности к прогулкам. В двери в эту комнату была стеклянная панель, и Улисс приходил туда как люди ходят в зоопарк - посмотреть, какие звери бывают на свете. Удовольствия эти визиты ему не доставляли никакого - на морде кота в то время застыло выражение королевы Виктории "мы не находим это забавным"... Но, поняв, что ни вонь, ни дурные манеры щенка, ни его явное слабоумие (не уметь пользоваться туалетом! Ждать, пока тебе помоют лапы!!!) не заставят нас от него отказаться, Улисс вздохнул и понял, что ему ничего не остается, как заняться этим тяжелым случаем самому, причем во всей его многогранной сложности.

     Получив несколько раз по морде (мягкой лапой, без когтей, упаси Бог!),Август проникся к Улиссу огромным уважением, которое со временем переросло в восхищение и любовь. Улисс же, со своей стороны, взял на себя заботы о людях и собаке, поняв, что без этого мы все пропадем. Когда мы с Августом выходили на вечернюю прогулку (утром Улисс отпускал нас одних, видимо, надеясь, что хоть при свете дня мы не заблудимся), так вот: по вечерам он нас сопровождал. Мы с песом шли по тротуару, а Улисс - естественно, без всяких поводков и шлеек - бежал параллельным курсом, держась ближе к домам и деревьям. Иногда он демонстрировал лихость - молнией взлетал на дерево и так же стремительно прыгал вниз, видимо, изображая леопарда или рысь. Если мы встречали дружественных собак, он усаживался чуть поодаль и демонстративно приводил себя в порядок, не обращая на собак никакого внимания, как бы те себя ни вели - хоть они тут вывернись наизнанку... Если разговор - с его точки зрения - затягивался, он начинал мяукать все более нетерпеливо, пока мы наконец не понимали, что пора двигаться дальше. Постепенно мы приобрели некоторую известность в округе, и народ стал обращать внимание на "даму, которая гуляет с собакой и котом". На самом деле, конечно, это был "Кот, Который Гуляет с Собакой и Дамой" но ведь всем этого не объяснишь...

Кто гуляет с кем (и с какой целью) стало окончательно ясно в тот день, когда мы попали под ливень. У нас так бывает: вышел из дома - вроде, ничто не предвещает... а через двадцать минут стоишь как под душем и понимаешь, что куда-то бежать и спасаться уже не имеет смысла... Так вот. В тот день Улисс пошел с нами гулять днем, видимо, предчувствуя, что без нас ему будет туго. Он был прав. Нас накрыло ливнем в такой точке  траектории, что в какую сторону ни пойди - до дома примерно одинаково, и не меньше, чем минут пятнадцать под проливным дождем... Я с этим смирилась практически сразу, Август - хоть и терпеть не может быть мокрым - тоже понял, что отряхивайся - не отряхивайся, а делать нечего, и мы приготовились трюхать домой по лужам, стараясь только чтобы в морду особенно не хлестало. Улисс же отстал от нас, уселся под густой елкой и начал громко мяукать нам вслед. Я подумала, что ему противно идти под дождем, но не оставлять же его здесь и собралась взять его на руки, но как только я приблизилась чуть-чуть, он шустро отбежал и, оглянувшись на нас, опять замяукал. Я к нему - он отбегает, оглядывается и мяукает... и опять... и опять... Через несколько минут я поняла, что он делает, но не могла до конца в это поверить. Мы с песом ломились вслед за котом через чужую частную собственность, какие-то передние и задние дворы, садики и палисадники... Улисс показывал нам прямой путь к дому! Не по тротуарам, как ходят только люди и собаки, а напрямую, как ходят настоящие коты. Он бы и довел нас домой ровно за пять минут, если бы не последний забор на нашем пути. Шестифутовый, без признаков дыры или отодранной доски. Ни я, ни крупный пес преодолеть такое не могли. Улисс пожал плечами - мол, ну что я еще могу - и пошел дальше сам. Мы печально побрели обратно и дальше по лужам под дождем, осознавая свое несовершенство, а когда пришли, наконец, домой, Улисс дожидался нас на крыльце, под козырьком крыши, и в глазах его была печаль и бесконечная жалость к нам, мокрым и холодным.

     Он честно пытался нам помочь. Он учил Августа охотиться. Сам по себе Август - благородных кровей колли, красавец и аристократ, любил всех живых существ и не желал им зла. Белки могли пробегать у него между лап, и он не обращал на это внимания. Один бурундук (может, больной, а, может, это был несчастный случай) шмякнулся с дерева прямо у Августа перед носом. Тот понюхал его с интересом и отошел в сторонку чтобы не мешать зверушке приходить в себя. И вот этого благодушного пса Улисс натаскивал на охоту. Он притаскивал ему - как котенку - полупридушенных или даже вполне живых белок, мышей, кроликов и бурундуков. Как правило, это происходило ночью, в Улиссово время охоты, и я просыпалась оттого, что в спальне начиналась какая-то вакханалия: беготня, топот, шум, визги, рычание... Я просыпалась, включала свет и видела, что Улисс сидит посреди комнаты обернувшись хвостом с видом Мастера Йоды, а добрейший Август носится по всей комнате за очередной жертвой, которая пытается от него как-то скрыться. Я включалась в процесс, пытаясь как-то бедную жертву спасти, но, как правило, мне это не удавалось. Август-таки ловил ее и жрал у меня на глазах! И это - пес, который в буквальном смысле мухи не мог обидеть сам по себе!.. Но если Улисс сказал - охота, значит, охота!

     Однажды на меня нашло затмение, и я забыла купить Улиссу его любимые кошачьи консервы. Он ел только один вид корма - кролик с диким рисом (в собственном соку) одной канадской фирмы, и на компромиссы в этом деле не шел. Ну разве что иногда - немного тунца, но немного и только изредка... А тут я позволила себе забыть. День прошел. Два дня прошло! Улиссу, само собой, предлагалась разная еда (куриная грудка там, тот же тунец, отварная говядина, наконец...) но этого самого кролика в собственном соку все не было... Тунца он поел немного, но сколько же можно терпеть!.. Ночью я проснулась оттого, что меня мягко потрогали лапой по щеке. Улисс сидел у меня на постели, а перед ним лежала задушенная мышь. Я совершенно не боюсь мышей, вот только дохлых не люблю... Встаю, выкидываю мышь, мою руки, опять ложусь спать. Едва засыпаю - опять мягкая лапа по щеке. Улисс, и на этот раз со свежеубитым бурундуком. Встаю, убираю бурундука, мою руки, ложусь... Лапой по щеке, Улисс на кровати, еще одна мышь... И так еще раза три, пока я не закрыла на фиг балконную дверь, через которую Улисс таскал свою добычу ко мне в спальню. Утром, невыспавшаяся и недовольная жизнью, я попыталась выяснить у кота - что на него накатило-то?!. Ведь раньше он никогда себе не позволял таскать добычу мне в постель, да еще с такой интенсивностью - шесть (или семь?!.) убийств за ночь, не слишком ли?.. Он посмотрел на меня печально, и я вдруг совершенно определенно поняла, что он просто пытался нас всех прокормить этой прошедшей ночью. Ну раз люди даже корм нормальный купить не в состоянии, то что остается коту делать?!. Не ждать же милостей от природы, в самом-то деле... В тот же день я купила целый ящик кролика в собственном соку, и больше перебоев с кошачьим кормом в нашем доме не было.

     Улиссовы охотничьи подвиги могут навести на мысль, что он был безжалостный истребитель всего, что бегало, прыгало и летало вокруг. Отнюдь. Таким он был только вне дома. Вернувшись домой, он превращался в нежнейшее и добрейшее существо, излучавшее благодушие и любовь ко всем окружающим. Взять вот хоть мышей. Те мыши, которые по глупости бегали у нас во дворе (а также кролики, бурундуки, землеройки и прочие мелкие твари, особенно птички) были обречены, и пенять при этом могли только на себя самих. С ними Улисс вел планомерную и непрекращающуюся войну, но на рыцарских условиях. Скажем, он брал пленных. Некоторых мышей (или других зверьков, как сложится) он приносил домой живыми и практически здоровыми и выпускал их там. И с этой минуты они могли жить у нас дома сколько хотели - на них с момента "плена" распространялись все женевские конвенции. Улисс ими больше не интересовался, воспринимая их как членов семьи, правда, без определенного статуса и места обитания. Однажды воскресным утром на нас, сидящих за завтраком, спланировала с буфета белка-летяга. Ну откуда в доме могла взяться такая белка и кто кроме кота мог ее принести?!. Поймать ее стОило огромного труда, т.к. она была в отличной форме, прыгала с места в высоту на три метра и перелетала из комнаты в комнату как дельтапланерист. В конце концов нам удалось накинуть на нее одеяло и вынести во двор чтобы выпустить. Потом один знающий человек нам рассказал, что белки-летяги, хоть и живут в нашей местности, но их мало кто видел, т.к. они ведут строго ночной образ жизни и очень осторожны.

     Улисс же развел у нас дома мышей. Из тех его пленных, которых он выпустил в разное время, выросла вполне процветающая мышиная колония, за развитием которой он наблюдал, по-моему, чуть ли не с умилением. Правда, мыши никогда не трогали его собственный корм - они грызли сухую еду пса, а Улисс смотрел на это и радовался - какие здоровенькие, бодрые и веселые у нас мышки. Думаю, он их воспринимал как своих домашних животных.

     Меня он любил. Не предъявляя никаких условий, как есть, со всеми моими заморочками и несовершенствами. На мой голос он появлялся мгновенно,чем бы он ни был занят и как далеко бы его ни завели его дела. Когда я заболевала, он сутками оставался со мной в постели, забросив охоту и даже не особо отходя поесть-попить... Когда я садилась работать за компьютер, он устраивался рядом, стараясь из вежливости не спать, но все-таки в конце концов задремывал, невольно наводя меня на мысль о том, что неплохо бы было в следующей жизни мне стать котом. На него можно было оставить дом на день-два, он не устраивал из-за этого истерик и не требовал от меня отчета о том, куда и с кем я отправилась. Он был абсолютно уверен в моей любви так же, как и я - в его. Мы были два свободных существа, которые прежде всего хотели друг другу счастья, а уж потом - всего остального. Ни я, ни он не стремились друг другом обладать, понимая как это глупо в нашем случае и как это разрушает гармонию и любовь.

     Так мы прожили десять чудесных лет. Мы знали, что у него слабое сердце и старались как-то следить за этим.Ветеринар все время говорил, что состояние его стабильное, что пока нет оснований для беспокойства. А Улисс умер от инфаркта совершенно внезапно. Писать об этом до сих пор тяжело, потому что все равно не отпускает дурацкое ощущение непонятной вины - не уследили, не долечили, не помогли...
На его могиле я посадила оранжевые - рыжие - розы сорта "Мармеладные Небеса" и "Золотое Солнце". И темно-синюю кошачью мяту. Он любил сидеть со мной в саду и наблюдать за тем, как я копаюсь в земле. Любил нюхать цветочки и лежать на солнышке.Любимый рыжий кот, ушедший на свои мармеладные небеса греться под вечно золотым солнцем.

Comments

( 8 comments — Leave a comment )
linija_curzona
Sep. 22nd, 2015 01:40 am (UTC)
Тут про барабашку и котика. Очень-преочень! http://onchuka.livejournal.com/10962.html?view=6610#t6610
flanker20
Sep. 22nd, 2015 04:48 am (UTC)
Чудесный текст. Спасибо. Кошатники Вас поймут.

kant_elz
Sep. 22nd, 2015 07:36 am (UTC)
Да, настоящее горе, когда они помирают. И как же они недолго живут...
dmitry_sofronov
Sep. 22nd, 2015 07:42 am (UTC)
Как же мне все это нравится, просто слов нет.
qulac73
Sep. 22nd, 2015 10:38 am (UTC)
Котэ-это хорошо. Мой несколько дней назад сиганул с балкона на 3-ем этаже. Слава богу удачно, ни как не пострадал. Пришлось на место вставить москитную сетку, что бы он не мог выйти по карнизу гулять.
notabler
Sep. 22nd, 2015 12:52 pm (UTC)
Теперь я поняла, для чего кошки нужны. Чтобы двуногие могли на них тренировать свою способность к любви, памяти, красоте и верности.
one_sergey
Sep. 22nd, 2015 07:22 pm (UTC)
Штоб двуногие учились расслабляться
kant_elz
Sep. 23rd, 2015 10:36 am (UTC)
Уверен - вам понравится
( 8 comments — Leave a comment )